У меня состоялось еще одно интереснейшее знакомство. Прямо напротив моего окошка находится дверь в соседний ангар. Как выяснилось, это одноместный ангарчик под нормальный самолетик типа Cirrus‘а, но стоит-кучкуется там ни много ни мало, а Ланс IV-P – мощная «дура» под № N27TS, принадлежащая Тони Салерни – врачу ортопедического отделения местной городской больницы. Тони всего за три часа преодолел расстояние… в пару тыщ миль…Будучи врачом-ортопедом, а совсем не механиком, не конструктором, не самодельщиком, просто для собственной радости строил Тони эту «игрушку» себе целых 20 лет. И построил, и полетел. Получилась она у него, конечно, супер. И двигатель, и панель, и кабина герметичного салона – все сделано с очень большой любовью, а внешний вид с белым тигром на борту – вообще дух захватывает!


Я же после описанной встречи слетал на соседний аерофилд – посмотреть, как оно там. Всего с дюжину миль через озеро и целых 30 миль, если ехать вокруг. Озёр там тоже полно, но надо иметь ввиду, что это зона тренировочных полетов ВВС США – могут и зацепить ненароком ракетой… Так что их надо обязательно предупреждать.


Кроме интересных встреч и увлекательных полетов, продолжаем работы и в ангаре. Так, в частности, мы находимся почти на финишной прямой на поле брани с душевой-банной комнаткой.Еще я поставил себе на весь ангар вот такую громкопоющую Амазонную (Алекса) «таблеточку» и включил себе Жан-Мишеля Жарра, если кто еще помнит, что это за мужчина.

Ну, и принялся заканчивать еще один проект, который у меня идет под названием «Железный Занавес». Он, конечно, совсем не железный, а очень даже файберглассный, но все ж таки занавес.

Пока я разбирался, как работает эта шайтан-машинка Зингер, о которой я уже писал, пока я искал, как же накрутить на шпульку нитки, пока искал своими полуслепыми уже (как мы быстро стареем!:() глазками, куда ж, блин, этот Зингер-Шухер надумал нитку в иголку вдевать… прошелся я мыслью своею по дорожкам одной из интернет-бесед насчет маркетинга и разговоров о том, о сем. На память пришла фраза, некогда сказанная многоуважаемым коллегой Юрием Владимировичем Яковлевым о том, что там где-то, не помню где, продавцы авиатехники не смогли ответить на какие-то вопросы, которые задавал им наш уважаемый авиаконструктор. И я как-то ответил, что, мол, ну и что? – это дело авиаконструкторо-инженеров – подготовить персонал к ответам на такие вопросы. Конечно же, так и есть – ну откуда знать продавцу мяса, как это мясо попало к нему на прилавок, из какой части тушки, какой породы и какого вероисповедания эта свинина стала кошерной в гастрономе. Смешно, правда? Вы хоть раз пробовали спросить у рядового продавца картошки, сколько раз в году он ее поливал?
Да, ну а по теме – пока я все это думал, осваивал я машинку Зингер и шил себе, шил-пошивал…

Машинка Зингер, которая помогала мне все это шить, конечно, навороченная до безобразия. Внутри чехла есть пятитомное издание по устройству и эксплуатации этого компьютеризированного гиганта лёгкой промышленности, но кто ж из нас будет читать эту туфту – правда? А на чехле машинки обозначена очень даже знаменательная дата – 160-летие компании-производителя, а это значит, что машинка эта у меня датируется началом нашего XXI века.

Ну, шил я себе, шил и думал еще за мой родной Русский Язык. Я могу (имею полное право) называть его своим родным, хотя у меня таких родных языков аж три: русский, украинский и норвежский. Слова этих трёх языков я усваивал с молоком матери, сказками отца и песнями моей крестной. То есть мать моя говорила по-русски, сказки-баллады отец мне иногда читал на языке викингов, а песни мне пела моя крёстная мама Лия Коваленко щирою украiнською мовою. И да,  конечно, не все, что я пишу, может считаться «чистым языком». У меня в голове «каша» из многих слов самых различных корней. Они и проявляются в моем повествовании когда-никогда…

Так вот, возвращаясь к словам и к продавцам, и к рынку. Когда мы приходим на рынок, мы не спрашиваем о тонкостях производства товара поначалу, не замечали? Мы стараемся расположить к себе продавца или покупателя – ЧЛЕНОВ РЫНКА или иначе – рынко-игроков. Мы спрашиваем, как бы невзначай: «Как дела? Что нового?». Не замечали, какие там и сям бывают заморочки? «Ой, вы, гости-господа, долго ль ездили, куда? Ладно ль за морем иль худо?»… Это НОРМАЛЬНЫЕ вопросы к различного рода представителям рынка. Неважно, какого, и не важно, где в мире – мы располагаем к себе людей. А если вот так подойдем и в лоб: «А из чего эта петрушка сделана и почему она по рублю, когда вчера была по полтиннику?» – от нас, конечно, начнут шарахаться в сторону…


Тем временем закончил я еще один проектик у себя в ангаре – поставил самолетик на место – на заводскую территорию.


Ну, и продолжу свою мысль о маркетинге. Я уже говорил уважаемому Юрию Владимировичу, что даже он – самый-самый успешный игрок сегодняшнего постсоветсткого рынка Авиации Общего Назначения не знает пока еще, что же это такое – маркет (или по-русски рынок = базар = Привоз). Он не подготовлен к тонкостям и вопросам, которые надо там задавать и ожидать услышать. А они могут быть самыми каверзными (совершенно не техническими) типа: «Как ваша жена себя чувствует? Давно ли Вы с мамой по телефону разговаривали? А знаете ли Вы что вчера обсуждали в Лас Вегасе на Аэрошоу?». И так далее – масса совершенно не имеющих НИКАКОГО отношения к авиации вопросов. Питер Мюллер, на мой взгляд образчик авиационного рынкопокорителя XXI века – это как раз очень хорошо знает, а акцент у него (Боже мой!) – черт ногу сломает, американцы совершенно не подготовлены с ним разговаривать и как бы сторонятся его. А нам (иностранцам) его голос очень по приколу.

В общем и в целом, маркетинг – это, прежде всего, человеческие отношения. Это ТЫ – МНЕ, Я – ТЕБЕ. И не в лоб о цене или качестве изготовления, совсем не так. Надо научиться себя держать точно так же, как это делает ваш контрпартнер, с какой бы стороны прилавка вы лично не оказались бы. Надо очень внимательно изучить его повадки, знания, язык, чтобы он почувствовал, что вы заинтересованы с ним делать бизнес. Надо хорошо понимать, что он (этот контрпартнер) тоже и прежде всего ЧЕЛОВЕК, а не манагер-козёл или барыга. Это и есть искусство маркетинга – искусство изучения людей на рынке – игроков, которые там живут.

Вспомните еще пару фраз из классики:

Корабельщики в ответ:

Мы объездили весь свет,

Торговали соболями,

Чернобурыми лисами,

А теперь нам вышел срок

Ехать прямо на… восток,

За морем житьё не худо…

Ну, и напоследок, чтобы не возникали двусмысленности происхождения истоков исследовательских попыток в области маркетинга, позволю себе еще немного классики.

Наверное, именно с этого места, хотя все произведение очень в тему…

Что я еще могу рассказать на полях своих мыслей о маркетинге? Это, конечно же, очень непростая задача – найти свою нишу, своих покупателей, продавцов, поставщиков, партнеров – тех, которые будут тебе верны от начала проекта и до конца. Многие компании ищут все это все время. Ищут, находят, теряют и снова ищут. Найти очень трудно, а потерять предельно просто. Раз – и нет ничего. С этим приходится считаться и иметь все это ввиду. Особенно в области самолетостроения.

Долгих 10 лет ICON Aircraft пытался вывести свой продукт на рынок. Они сделали невозможное. За их самолетом выстроилась очередь. А тут на тебе – три серьезнейших аварии в 2017, две из которых со смертельным исходом. Конечно, там и продукт хорош, но еще что наиболее важно – люди там золотые. Не испугались и не забросили свое дело. А продолжают упорно стремиться к заветной цели. Это очень радует. Так же, как и с Raptor’ом, к примеру. Злопыхателей и предрекателей краха этого проекта полно. И, тем не менее, проект работает и неустанно совершенствуется, и это обнадеживает.